По-видимому, очень немногие в мире могли предположить произошедшее 10 декабря в России – ровно в 20-ю годовщину ликвидации Советского Союза...

Очевидное – невероятное: 20 лет спустя

Многие обозреватели отмечают, что глухое недовольство медвепутинским правлением созревало в российском народе постепенно, но в последние годы накапливалось, как снежный ком, с каждым провалом в экономике, с каждой техногенной катастрофой и с каждым терактом, происходившим аккурат после очередной порции заверений в стабильности. Но то, что нарыв прорвет так скоро и так мощно, предсказывали немногие. Среди таких немногих – Андрей Пионтковский с его теорией о непредсказуемости срока смерти российских режимов от «странного самоотвращения», ненависти к себе, «невыносимой тошноты бытия»; Виталий Портников и Илья Мильштейн, видящие более рациональные причины расшатывания и возможного падения нынешнего российского режима из-за его провальной внутренней политики, заведомо отставшей от царящей на дворе эпохи; еще с десяток подобных им, глубоко анализирующих и честно доводящих результаты анализа до своих читателей, слушателей и зрителей.
Но другие, несть им числа, указывали с отчаянным упорством, что российскому народу вообще противопоказана демократия, он тоскует по сильной руке, а посему, мол, любые фальсификации, манипуляции, аресты, точечные убийства, инсценированные теракты с массово-показательными – настоящими! - смертями – всё будет сходить с рук. Особенно - если по нескольку раз в день повторять мантры о величии России, отнятом в окаянные 90-е и то ли нуждающемся в возрождении, то ли уже возродившемся; показывать ностальгические советские фильмы о доблестных разведчиках; развернуть в обществе псевдодискуссию о роли Сталина, то ли эффективного менеджера, то ли великого победителя фашизма, то ли собирателя земель русских, хоть и с излишними людскими издержками; обеспечить достаточно толстую прослойку прикормленных-прикремленных представителей высшего и среднего классов и шоу-бизнеса. А еще - опустить русскую культуру ниже плинтуса, заменив традиционные русские духовные ценности разнузданной пошлостью, а сам великий и могучий - смесью английского с уголовным и непременным атрибутом «современности», ругательствами, с которыми раньше и появиться в приличном обществе было невозможно, не то что кичиться. Однако до поры до времени на всё это в российском народе не обращали внимания. Опошляя русскую культуру, путинский режим тем самым, сознательно или неосознанно (нет носителей подлинной культуры внутри правящего круга и их приближенных и не может быть в принципе, эта власть на дух не терпит интеллигенцию, считая ее виновной в «крупнейшей геополитической катастрофе ХХ века – распаде СССР), обезоружил сограждан духовно, отняв у них самые традиционные русские ценности: отзывчивость на страдания, вдумчивое отношение к происходящему вокруг, протест против несправедливости – и общество стало пассивным и покорным, накрытое всепоглощающим цинизмом и борьбой за выживание. Под путинским режимом сформировалось целое поколение, которому, как казалось еще недавно, чужды любые ценности, кроме денег и карьеры; атмосфера вседозволенности пропитала всё общество, проявляясь в каждой детали, от залихватских нарушений правил дорожного движения до произвола правоохранительных органов, судебной системы и до демонстративного обогащения власть имущих на глазах у обнищавшего большинства. Этот всепоглощающий цинизм создавал иллюзию мощной власти, не оставлявшую надежды на то, что в скором будущем может что-то сдвинуться.

Но после «выборов» 4 декабря общество взорвалось со скоростью, сравнимой разве что с процессами, прокатившимися по тогда еще СССР ровно 20 лет назад. Тогда, в январе 91-го, горбачевская перестройка была прервана, а сам президент СССР попытался повернуть руль в обратном направлении. Ввод войск в Литву и Латвию, закончившийся необходимостью выводить их обратно; отряды ОМОНа и танки, бесцельно патрулировавшие улицы Москвы и крупных российских городов; заведомо провальный и подтасованный «референдум о сохранении СССР» 17 марта (шесть республик отказались участвовать, а в остальных были откровенные фальсификации волеизъявления граждан); попытка заключения нового Союзного договора, закончившаяся провалившимся путчем 19 – 21 августа и провозглашением независимости всеми 15 республиками, а 6 сентября – Чечено-Ингушской АССР; наконец, 10 декабря 1991 – встреча в Беловежской пуще, которая лишь юридически оформила уже свершившийся факт обретения независимости союзными республиками, относительно малой кровью, – этапы стремительного крушения 70-летнего тоталитарного господства.
И вот – день в день через 20 лет – события как будто срезонировали. Мало кто задумался над этим совпадением во времени – у нынешнего массового взрыва собственные причины, движущие силы и обстоятельства. Они настолько самоочевидны, что, кажется, никто из политических аналитиков не связал нынешнюю волну масовых протестов, прокатившуюся по России и российской диаспоре по всему миру, с событиями 20-летней давности. На самом деле, 10 декабря 2011 года в определенном смысле возобновились процессы, насильственно прерванные почти 20 лет назад. Но сейчас им предстоит развиваться (если не захлебнутся) в других, более сложных, обстоятельствах.
Тогда, в 1991, мир был более четким, почти черно-белым - отчетливо было видно, что стремиться следует к западной модели и европейскому вектору, рассчитывать на экономическую и политическую помощь от США и ни в коем случае не пытаться вернуть СССР. Легкость кончины коммунизма и советской эпохи была обусловлена в то время мощным подъемом капиталистической экономики в мире, что дало советским реформаторам ясный импульс во всех смыслах, и как образцовую модель общественного устройства, и в смысле ожидания реальной помощи. Всё это предопределило колоссальный духовный взлет огромной массы советских людей, жаждавших перемен настолько, что эта энергия захватила, казалось, все слои общества. Сложнейшие процессы прошли в сантиметре от гражданской войны, но общество не сорвалось в нее.
Но с 1993 становилось всё очевиднее, что за ширмой демократических реформ определенная группа выходцев из КГБ, высшего генералитета, партийной верхушки и советского мафиозного подпольного «предпринимательства» образовала то, что Андрей Илларионов позже назовет «корпорацией, еще невиданной в мировой истории», хищнической, не считающейся с законами и реваншистской. Обнищание большинства населения до катастрофической черты в то время еще можно было выдавать за объективно обусловленное ходом реформ; вторая попытка путча, в октябре 1993, еще могла рассматриваться в черно-белом свете – как попытка реваншизма, - а не как кровавый разгон Верховного Совета. Но развязанная на исходе 1994 бойня в Чечне уже встретила массовый протест, и в 1996 правительство Ельцина вынуждено было вывести войска из Чечни и заключить с ней мирный договор. Чеченская бойня-1 уже приостановила процессы, начавшиеся в 1991г. В последующие годы мафиозный и грабительский характер режима, созданного под прикрытием демократических перемен, стал очевиден. И только серия взрывов-99 и возобновление бойни в Чечне отвлекли внимание российского общества от режима, созданного за ширмой реформ. На этой волне, поднятой чеченской войной, «преемнику Ельцина» Путину удалось, казалось бы, полностью накрыть российское общество теми самыми цинизмом, страхом и разнузданной пошлостью, а разговорами о якобы стабильности и экономическом подъеме – создать иллюзию всенародной благодарности. На этом фоне отчаянные призывы отдельных смельчаков к возврашению в реальность и к духовным ценностям были гласом вопиющего в пустыне; самых непокорных режим по-бандитски ликвидировал. Казалось, всё это – надолго. Режим почивал на лаврах («Победителей не судят!») – и наглел всё больше, вплоть до открытых, в советском духе, фальсификаций голосования.

Но появилось, по крайней мере, два новых фактора, против которых этот режим оказался бессильным. Первый - технические новинки, позволяющие фиксировать и передавать информацию за секунды, мгновенно мобилизовывать огромные массы невзирая на расстояния и не поддающиеся цензурному контролю. Второй – это повседневный бизнес, в том числе с иностранными фирмами. До некоторой степени, проявилась обратная сторона того сАмого business as usual с путинским режимом, когда Запад цинично закрывает глаза на беззакония, творящиеся в России, и вступает в деловые отношения с представителями этого режима. Такие отношения – улица с двусторонним движением. Из России на Запад идет, наряду с честными бизнесменами и новой волной эмиграции, «экспорт» оргпреступности; однако и с Запада в Россию идут не только авантюристы нового «Клондайка», но и бизнесмены, несущие дух истинного предпринимательства, новых отношений и возвращения к моральным ценностям. Эти двусторонние потоки захватывают не только верхний слой тщательно отбираемых и контролируемых Кремлем олигархов, но и массу рядовых программистов, инженеров, работников неправительственных и некоммерческих организаций. Тем самым создается прослойка общества, в которой естественным образом зреет социальный заказ на буржуазные свободы и на соблюдение законности. В 1991г. такой прослойки еще не было, заказ на капиталистическую ориентацию был обусловлен лишь созерцательными ожиданиями. Теперь этот заказ подкрепляется сформировавшимся средним классом.
В нынешнем подъеме протестных настроений в России сходятся две главных волны: от нового среднего класса, с запросом на возобновление прерванных 20 лет назад капиталистических реформ, и от низшего класса, в основном, бюджетных работников низших звеньев и пенсионеров, - массы людей, доведенных до края нищеты, за 20 лет так и не почувствовавших экономического улучшения, а в последние годы ухудшивших свое положение из-за экономического кризиса.
Однако в отличие от 1991-го, сейчас капитализм в мире не только не на подъеме, но в глубоком кризисе, экономическом и идеологическом. По Западу тоже ширится массовое протестное движение. Но в отличие от России, где направление протестов все же выкристаллизовывается как потребность в возобновлении капиталистических, рыночных реформ, западным протестующим неясно, как изменить положение в своих странах. В обоих частях мира нынешние протесты происходят в эпоху, когда капитализм в его нынешней форме в очередной раз обнажил свои язвы, но социализм уже 20 лет назад обанкротился в историческом плане.
Таким образом, в России, с одной стороны, социальный заказ сейчас более реалистичен, чем завышенные ожидания 1991-го, - он воплощен в появившемся среднем классе, - но с другой стороны, возможность осуществления этого заказа путем реформ осложняется кризисом капиталистического мира. Кроме того, путинский режим более циничен, чем горбачевский, а в обществе еще свежи настроения недавней политической апатии и антипатии к Западу, созданные чеченской войной, терактами, унижением культурных ценностей и воинствующей псевдосоветской риторикой.

Начало движения: взгляд изнутри и извне

Итак, после прокатившейся по виртуальному «русскому миру» интернета волны убедительных, наглядных улик, засвидетельствовавших массовое пренебрежение волеизъявлением российских избирателей на выборах в Госдуму, страна в очередной раз поразила мир массовым выходом на митинги протеста. На этих митингах, кажется, никто ни с кем не ссорится, не борется, не соревнуется; различия стратегических подходов и тактических действий нивелируются общим мощным требованием честных выборов, что подразумевает дальнейшее падение поддержки прорежимных сил. Но опыт 1991 и опыт украинского Майдана-2004 свидетельствует, что самое сложное начинается с момента, когда стихийная солидарность митингов должна будет смениться будничной работой по выдвижению политических сил. А особенно трудно бывает после сформирования правительства, которое неминуемо при подобных ситуациях состоит из разнородных сил и автономных личностей, - возникает необходимость постоянного согласования позиций при повседневном управлении страной, осуществлении внутренней и внешней политики и проведении реформ. Об этом нужно думать уже сейчас. Сформированные сразу после митингов круглый стол общественных деятелей и Открытый комитет митингов избирателей «За честные выборы» - шаги в правильном направлении.
Без сомнения, власть будет предпринимать все возможные действия, чтобы превратить естественный разброс мнений в оппозиционных силах в их раскол. Балансировать между уважением к разным мнениям и необходимостью объединения (возможно, даже придется выдвигать единого кандидата!) – нелегкое искусство.
Кроме того, властные силы не сдадутся так легко, как в 1991году. В. Портников даже не исключает возможности кровавого столкновения, потому что нынешняя российская власть не способна ни на цивилизованный отход, ни на компромисс. В 2004 прогноз Портникова насчет распада союза Ющенко и Тимошенко звучал гласом вопиющего в пустыне – и время доказало его прозорливость. Дай Бог ему ошибиться в российском случае! Пока что реакция российских властей на недавнюю волну протестов до боли похожа на реакцию Горбачева 20 лет назад: беспомощные метания, антизападная риторика и абсолютное презрение к прозвучавшим требованиям пересчета голосов и проведения новых выборов. Сегодня сам Горбачев поддерживает протестующих. О том, что режим рухнет, спорить уже не приходится. Вопрос – когда и как.

Логика подсказывает, что в распоряжении властей есть четыре варианта реакции: подменить реальные перемены их фикцией: кого-то уволить, на каких-то участках пересчитать голоса, выдвинуть дутые фигуры вместо реальных политических деятелей (Прохоров, похоже, уже является осуществлением этого варианта); применить «точечные» аресты лидеров или даже выборочные отстрелы; применить массовые полицейские акции (разгоны «захватчиков Уолл-Стрита», зачастую с жестокостью, послужат «удобной» отговоркой); устроить показательный теракт с массовыми жертвами.
Возможны ли такие варианты в новых условиях? Помогут ли они сохранению режима? Я задала эти вопросы Наталии Пелевиной, которая возглавляет Международный комитет за демократическую Россию и сотрудничает с политическими силами России и США. В конце ноября Наталия побывала в Москве. На выборах 4 декабря она была наблюдателем от «Яблока» на избирательном участке в Нью-Йорке; принимала участие в митинге 10 декабря в Нью-Йорке.
- В Нью-Йорке было около 350 - 400 человек –никто не ожидал такого огромного количества, хотя мы давно проводим акции протеста. Митинги прошли также в Сан-Франциско, Бостоне, Лос-Анджелесе, Чикаго и даже в Канзас-Сити). Это первый масштабный митинг российской диаспоры в Америке. Когда я проводила блиц-опросы на выходе избирательного участка в Бруклине, мне попадались проголосовавшие за «Единую Россию». Я не предполагала, что люди, живущие здесь, будут голосовать за партию власти, ведь «ЕР» не ассоциируется с демократическими понятиями. Они с трудом могли это объяснить. Может, пожилые люди смотрят только Первый канал российского ТВ. Однако в конечном итоге по всему Восточному побережью США (Нью-Йорк, Бостон, Нью-Джерси) победу одержало «Яблоко» со значительным отрывом (700 голосов из 2.000), а ЕдРо пришло вторым (440). «Яблоко» победило во всех цивилизованных странах. До сих пор не удавалось массово расшевелить людей ни здесь, ни в России. Я помню, что на митинги ПАРНАСа прошлой зимой приходили 1, 5 тыс. – они проходили тоже на Болотной площади. Сейчас, по некоторым подсчетам, 150.000 только на Болотной. Путин сделал огромную ошибку, объявив, что снова будет президентом. Он повернул против себя даже тех, кто был в какой-то степени его сторонником или нейтрален. Надоело чувствовать себя половой тряпкой.

Оказалось, не все в стране могут это сожрать и жить дальше. А фальсификации добавили гнева. В ночь на 10-е я читала в Facebook в режиме реального времени, что многие россияне, живущие за рубежом, специально прилетали в Москву, чтобы пойти на митинг. И это были люди, которых я не могла себе представить на митинге – совершенно не имеющие отношения к политике, а многие из них вообще были при власти. Для меня стало понятно, что происходит что-то очень мощное. Всё возвращается к ядру оппозиции, которое толкало страну в этом направлении всё время. Сейчас очень важно не упустить момент настроений в обществе, не дать всем опять расслабиться.
Насчет возможности теракта политические деятели и обозреватели не говорят, но мне это на ум приходило. Правда, сейчас теракт может впервые сработать против Путина. Если произойдет теракт, то после последних событий люди могут уже окончательно взорваться: нам обещают стабильность, и вдруг – опять? Сейчас они попытаются представить Путина с положительной стороны; как они будут это делать, непонятно. Если он будет опять доить коров или доставать амфоры со дна моря, - не сработает. Никакие подчистки имиджа Путина народ уже не примет. Правда, голоса в марте они тоже нарисуют. Но они будут делать свою работу, а мы – свою. Сейчас люди вышли под настроением сильнейшего недовольства фальсификациями выборов. Теперь важнее всего, чтобы люди не отключились от процесса и не ушли опять в свою скорлупу. Власти могут начать выборочно сажать – вот, Навальный и Яшин уже сидят. Если это продолжится, люди могут начать бояться, и это – нормально, ведь у каждого своя жизнь, семья. Бороться можно только массовостью. В центр Москвы 10 декабря были стянуты внутренние войска, БТРы и танки. Но против такого количества людей, которое вышло в тот день на площадь, сделать ничего нельзя. Если мы продолжим массово отстаивать свои права, то это минимизирует риск и очень сильно приблизит желаемые перемены. Субботние митинги показали, что мы можем изменить ситуацию. Если натиск продолжится, можем их заставить сложить полномочия.

У людей основная тема – чем платить за квартиру и на что жить. Не повышают зарплату, а цены растут. В Москве цены не ниже, а иногда и выше, чем в Нью-Йорке, а зарплаты, особенно в госсекторе – учителя, воспитатели детских садов, врачи - мизерные. У меня много знакомых среди военных, и я знаю, что у солдат был столь низкий уровень довольствия, что они уже всерьез думали повернуть против власти. Сейчас им немножко повысили. Но люди, требующие улучшения своего экономического положения, далеки от понимания свободы, прав человека и т.п. Оппозиция должна больше работать с такими людьми, даже вопреки тому, что ее никуда не допускают, выступать на ТВ не дают. Если бы экономика в стране была эффективной, то при таких ценах на нефть поднять уровень жизни госслужащих и солдат совсем не сложно. А средний класс лишь сейчас приходит в движение.
Сейчас важно понять, в каком направлении движутся настроения народа. На следующий день после объявления о следующем митинге, 24 декабря, уже заявили на Facebook о желании выйти 10.000 человек. Главное – сохранить это настроение до марта. Это – повседневная тяжелая работа оппозиции. Народ ассоциирует происходящее в меньшей степени с ЕдРом, а больше – с Путиным. Если он себе нарисует в марте голоса, то ложь раскроется, народ выйдет на улицу – и, может, это и будет последний выход, за которым произойдет смена режима.
Эти же вопросы задаю Джеффу Найквисту, эксперту по советским и российским делам. Неожиданно для меня он подчеркнул то, о чем очень редко вспоминают, если и вспоминают вообще: что Путин – не самостоятельная фигура, истинные правители России скрыты в недрах ФСБ, и следует иметь в виду, что даже если произойдет смена президента может не означать смены режима по сути – ухода КГБ-ФСБ от власти.
«Цветная революция в России становится возможной, хотя ситуация в стране осложнена глубоко внедренными во власть структурами, оставшимися с советских времен и удерживающими закулисно контроль над страной. Эти структуры могут пожертвовать Путиным, заменив его кем-либо другим. Этот другой будет завоевывать общественное признание, а теневая власть сохранит контроль над страной.

Путин не будет ничего предпринимать без одобрения своих тайных хозяев. Конечно, они попытаются обмануть людей, протащив их через очередной виток псевдодемократических шоу и фиктивных изменений. Однако это им не поможет, так как правители уже продемонстрировали, что они недостойны доверия. Недоверие народа уже не спадет. А если применят силу против протестующих, это только разъярит людей, что ускорит падение режима. Точно так же считаю, что попытка перевести гнев народа на внешнего врага, затеять войну или что-то подобное сейчас поможет сохранить режим, - хотя не исключаю, что они могут попытаться предпринять нечто такое. Но российское правительство утратило политическую силу, и любой ошибочный маневр может обнажить тайные структуры, скрывающиеся за Путиным.
Общественное настроение в Америке – на стороне российского народа. Если россияне живут в свободном и процветающем государстве, наш мир станет более прочным. Если Россия станет действительно свободной, российский и американский народы станут подлинными партнерами и будут сообща сдерживать угрозу, исходящую от террористов и международной преступности. Можете ли вы представить, каких успехов могла бы достичь Россия за 10 лет, если бы там была подлинная свобода? Представьте себе, несколько бы улучшилась ситуация в мире, насколько он стал бы безопаснее!»